Чхук (Бык)

«Медленно, да бычьим шагом», — говорит пословица, и многие из тех, кто упорно трудился и в конце концов добился успеха, отмечает музей, родились в год Быка. Родившимся в этот год приписывают упорство и трудолюбие — и упрямство, которое корейцы называют хвансо-коджип, «упрям как бык»: они идут в своём темпе, мало слушают других и их трудно переубедить, отсюда пословица «читать сутры быку».

Какими бы общительными они ни казались, говорят, в душе они одиноки, а некоторые рождены лишь для того, чтобы работать до самой смерти, — хотя, как подсказывают пословицы «бык, рождённый зимой, живёт легко» и «летний бык лежит в тени», их жизнь может быть и спокойной. Раскачиваются они медленно, но, взявшись за дело, должны закончить его немедленно; их слабость в том, что они не всегда владеют чувствами и в гневе повышают голос. Жёсткие с жёсткими, со слабыми они бывают неожиданно добры и участливы.

Бык был напарником и верным другом корейского хозяйства. Хозяева называли его сэнгу (生口) — словом, которым называли слуг, считавшихся частью семьи; его сила тянула плуг, взрезавший землю и прокладывавший борозды для сева, носила навоз на вьючном седле с помощью онго (蘊罟), вращала жернов, моловший рис, ячмень, просо и сорго, и тянула повозки. Пока сельское хозяйство не модернизировалось, именно бык повышал урожай и доход хозяйства; он же был его транспортом и, благодаря своей цене, запасным фондом семьи.

С ним обращались как с членом семьи. В холода его укрывали соломенными циновками; с весны до зимы его хлев чистили каждые две недели; ему никогда не давали травы, мокрой от росы, его чистили щёткой для лучшего кровообращения, а в дальний путь обували его копыта в соломенные башмаки. На рассвете скотные рынки кипели жизнью, и крестьянин продавал быка, с которым прожил годы, чтобы оплатить учёбу детей, — поэтому, напоминает музей, университет называли не башней из слоновой кости, а «башней из коровьих костей» (牛骨塔).

Бык олицетворяет трудолюбие и простую честность; «без слов, — гласит старая поговорка, — у коровы двенадцать добродетелей». Его место в календаре вытекает из его природы: его копыта раздвоены — знак инь, а кроткий, терпеливый нрав подобен семенам, которые лежат в земле в ожидании весны, — времени двенадцатого месяца, когда холод начинает отступать сам собой. Как божество направления он охраняет северо-северо-восток, как божество времени — часы с часу до трёх ночи.

Его простая, бесхитростная и терпеливая природа, пишет музей, совпадала с нравом корейского народа — упорного, терпеливого и сдержанного, — который всегда любил быка; он помог сложиться многим образам корейского фольклора, и когда корейцы думали о счастливом доме, в нём была жёлтая корова.

Росписи гробниц Когурё изображают быков, которые едят или тянут повозки, или представленных как божество земледелия, — знак того, что в период Трёх государств корейское земледелие строилось вокруг быка. Глиняная фигурка изображает длиннорогого быка с опущенной головой и упёртыми ногами, готового броситься вперёд. При династии Чосон учёные, увлечённые даосскими идеалами, писали быка как своё любимое животное, а «Кёнджакто» («Картина пахоты») Ким Хондо изображает крестьянина, пашущего за своим быком, собаку и стариков, беседующих под деревом. Изображения быка украшали и ритуальные сосуды.

При Чосон король совершал Соннонджэ (先農祭), земледельческий обряд, в первый день Свиньи после Кёнчхипа, в начале марта: быка приносили в жертву богам, а сам король проводил борозду плугом, чтобы почтить земледелие. Затем жертву варили в говяжий суп и раздавали народу. Рассказывают, что в день, когда пахал король Седжон, хлынул такой ливень, что король и его двор, застрявшие и голодные, съели жертвенного быка; суп назвали Соннонтхан, «суп обряда Соннон», — это нынешний соллонтхан.

Бои быков, состязание выносливости и силы, имеют в Корее более чем тысячелетнюю историю и проводились особенно около первого полнолуния и Чхусока. В провинции Южная Кёнсан сонори-кут, «изгнание духов с быком», водил по деревне соломенного быка, которого несли пять-шесть мужчин, с музыкой, танцами, пастухом и шаманом, чтобы вымолить урожай и благополучие семей, а затем устраивали общее пиршество. Накануне первого полнолуния крестьяне гадали об урожае обрядом собапчуги, «кормлением быка»: если бык сначала съест зёрна риса из пяти злаков, урожай риса будет хорошим; если сначала бобы — хорошим будет хлопок. В день полнолуния перед хлевом ставили стол с рисом и рисовыми лепёшками и молились, чтобы бык весь год работал без происшествий.

Бык, Змея и Петух образуют одну из четырёх гармоничных триад (самхап, 삼합). Музей объясняет это природой: бык не боится змеиного яда — яд молодой змеи даже делает кровь быка сильнее, — змее нравится пение петуха, а бык, поев, жуёт жвачку и отдыхает под пение петуха.

Лошадь — вонджин (원진) Быка, животное, с которым он в конфликте: трудолюбивый бык не выносит лени лошади, которая, как говорили, в основном стоит без дела и только ест, — и действительно, конюшня рядом с коровником — плохое соседство.