Суль (Собака)

В Корее есть свои породы. Чиндо, охотничья собака с юга полуострова, известна умением находить дорогу домой, храбростью и верностью семье, которая длится всю жизнь. Лохматый сапсари, или сапсальгэ, напоминал древним горных богов и мудрецов, и верили, что он прогоняет призраков и злых духов: «где сапсари, туда зло не подступится», говорит пословица. Пхунсан, редкая охотничья порода с нагорья Кэма в нынешней Северной Корее, так славился силой и отвагой, что говорили: «с двумя собаками пхунсан можно поймать тигра». Бесхвостая тэнгён едва не исчезла из-за суеверия, что животное без хвоста приносит несчастье.

Корейцы издавна любят собак, и всё же слово кэ, «собака», служит и для того, чтобы назвать людей и вещи низкими и пошлыми: содангэ, мэнгён, моттвенгэ, ттонгэ и многие другие, а всё плохое или дикое получает приставку кэ- — кэ-сальгу, дикий абрикос. Ни одно другое животное, отмечает музей, не встречается так часто в корейских поговорках. Какой бы умной и милой ни была собака, с ней часто обращались как с низким и грязным существом, держали на улице и кормили объедками: в корейском фольклоре она одновременно символ верности и символ низости.

Собака сторожила дом, охотилась и водила слепых; но верили, что она охраняет и незримое — как домашнее божество и оберег от зла, приносящий удачу и счастье и не подпускающий мор, проказливых духов и призраков. В шаманских мифах именно белая собака ведёт умерших, возвращающихся к жизни, обратно в этот мир — собака как связь между иным миром и этим.

Её вой мог быть знамением. «Самгук юса» сообщает, что перед падением Пэкче собаки Сабисона отчаянно выли; поэтому, если домашняя собака жалобно выла, это считали дурным знаком и собаку сразу продавали, а о собаке, рывшей землю без причины, думали, что она роет себе могилу: её уводили из дома и совершали обряд, моля о безопасности семьи.

Народные сказки и легенды полны верных и праведных собак, доказывающих свою преданность ценой жизни, и рассказы, статуи и могилы, напоминающие о таких собаках, есть по всей Корее. Одна из них — Собака из Осу, отдавшая жизнь, чтобы спасти хозяина: в Осу-мёне, в провинции Северная Чолла, стоит Ыйгёнби — памятник верной собаке, и каждый апрель в её честь проводят обряд Ыйгёнджэ, ставший местным праздником.

На росписях древних гробниц собаки предстают верными стражами умерших и их гробниц; в когурёской гробнице Какчочхон, «Гробнице борцов», собака нарисована на левой стене передней и главной камер, чтобы охранять гробницу. В доисторических памятниках найдены собачьи кости и глиняные фигурки собак. В народной живописи собака обычно часть фона, реалистичное и скромное присутствие позади людей; в разновидности народной живописи, называемой минхва, напротив, её образ преувеличен, чтобы отгонять призраков и несчастья; а сцены охоты (хорёпто) показывают храбрых и сильных охотничьих собак.

Классические художники любили собак. Ли Ам (李巖, 1499–?) писал цветы, птиц и щенков и собаку-мать, а Ким Турян (金斗樑, 1696–1763) — чешущуюся собаку, оба — под деревом. Причина была в игре иероглифов: считалось, что иероглиф собаки (戌) похож на иероглиф «охранять» (守, су), который звучит так же, как «дерево» (樹, су), так что собака под деревом означала «стеречь от воров», и верили, что такая картина отваживает воров.

Собачье мясо традиционно ели в Корее как пищу, придающую сил, особенно в самые жаркие дни лета, дни пок, в виде посинтхана, «укрепляющего рагу». Это древний обычай, отмечает музей, но современные споры побудили корейцев искать компромисс.

Собака, Тигр и Лошадь образуют одну из четырёх гармоничных триад (самхап, 삼합): по словам музея, рёв тигра, металлический лай собаки и ржание лошади звучат в согласии друг с другом.

Змея — вонджин (원진) Собаки, животное, с которым она в конфликте: в брачный период лай собаки становится металлическим и пронзительным, и хотя у змеи нет барабанных перепонок, этот звук потрясает её так, что змея, застигнутая посреди линьки, не может её закончить и умирает.