Тибетский Зодиак

В Тибете астрология — не народная забава, а одна из классических наук. Под названием rtsis-kyi rig-gnas, «наука исчисления» (на санскрите jyotirvidyā), она входит в число пяти малых наук тибетской учёной программы. Схоластическая традиция, как её обобщает Джамгон Конгтрул ('Jam-mgon Kong-sprul) в XIX веке, делит её на три ветви: собственно астрологию (skar-rtsis) индийского буддийского происхождения; «воинскую победу» (gYul-rgyal) непальского шиваитского происхождения; и гадание по стихиям ('byung-rtsis) китайского буддийского происхождения. Двенадцать животных и пять стихий этого зодиака относятся к третьей ветви. Тибетцы называют её также nag-rtsis, «чёрным», или китайским, исчислением — по rGya-nag, «чёрной области», как они называют Китай. Они противопоставляют её dkar-rtsis, «белому» исчислению индийской астрологии, названному по rGya-gar, Индии. Эдвард Хеннинг описывает итог как две системы, «которые тибетцы фактически синтезировали», с «некоторыми деталями, которые, по-видимому, восходят к древнему Тибету». Филипп Корню добавляет ещё один источник — исконную религию бон.

Происхождение гадания по стихиям тибетцы рассказывают как легенду, действие которой происходит в Китае. Мифическому императору Фуси, которого предание относит к 2853–2738 годам до н. э., поднесли золотую черепаху, и, пока он её рассматривал, в его уме впервые возникли узоры восьми триграмм. Из них родились системы, основанные на триграммах, девяти числовых квадратах и двенадцатилетнем цикле. Китайский буддизм приписывает первое учение бодхисаттве Манджугхоше на горе Утайшань (Wu Tai Shan). Согласно одной традиции, стихии вышли из его тела: железо — из его внутреннего пространства, дерево — из дыхания, вода — из слюны, земля — из взгляда, огонь — из меча. Вокруг золотой черепахи стояли «двенадцать потомков, мужского и женского пола», которые дали свои имена годам, месяцам, дням и часам. Это и есть двенадцать животных. Лочен Дхармашри объясняет, почему их возглавляет Мышь. Когда Манджугхоша впервые преподал гадание, великий дух-владыка земли The-se находился на северо-северо-востоке, в направлении Мыши, «по каковой причине год мыши был поставлен в начало». Источники датируют этот момент по-разному. У Гьюрме Дордже Манджугхоша проявляется на центральной вершине горы в год мужской свиньи дерева; Хеннинг приводит тексты Пхугпа, которые относят то же событие к пятнадцатому дню месяца Тигра в год мужской Мыши Дерева, «что по расчёту даёт 837 год до н. э.».

Животные пришли в Тибет, по тибетским историям, на протяжении VII и VIII веков. Гадание по стихиям впервые ввели при царе Намри Сонгцэне (gNam-ri Srong-btsan, ок. 560–630), но тогда оно не распространилось, потому что не было текстов. Решающий шаг был сделан при его сыне Сонгцэне Гампо (Srong-btsan sGam-po) и его китайской царице, которую Дордже называет Вэньчэн, а Хеннинг и Корню — Конджо. Хеннинг относит её прибытие в Лхасу к 641 году, «вместе с первыми переводами китайских астрологических методов на тибетский». Царь и царица отправили четырёх смышлёных тибетцев учиться в Китай у наставника 'Bar-ba Tshom-tshom. Вместе они перевели девять тантр, три комментария и пятнадцать гадательных таблиц. В VIII веке при второй китайской принцессе, Цзиньчэн, последовали новые переводы. При царе Тисонге Децэне (Khri-srong lDe'u-btsan) китайский наставник Sems-brtse преподал «четыре врат»: годы препятствий, брак, геомантию и смерть. Новые волны переводов пришли в X и XI веках. Сами источники призывают к осторожности в отношении этой истории. Корню пишет, что приписывание Конджо опирается на «поздние тибетские источники» и «отнюдь не достоверно». Дордже отмечает, что «ни один из многих текстов, якобы переведённых с китайского на тибетский, по-видимому, неизвестен современным синологам», и что многие из них могут быть тибетскими сочинениями.

То, как тибетцы называют свои годы, восходит к двум шестидесятилетним циклам — китайскому и индийскому. Индийский цикл происходит из Калачакра-тантры, которую, по преданию, перевели на тибетский в 1027 году. Тот год был Прабхава (rab-byung), первый год индийского цикла. С тех пор тибетцы ведут счёт своей истории циклами rab-byung: шестнадцатый начался в 1927 году, семнадцатый — в 1987-м, а восемнадцатый начнётся в 2047-м. В повседневном же обиходе год почти всегда получает имя из китайского цикла. Имя состоит из трёх частей: одной из пяти стихий (дерево, огонь, земля, железо или вода), рода и одного из двенадцати животных. Каждая стихия длится два года подряд. Род всегда следует за животным: Мышь, Тигр, Дракон, Лошадь, Обезьяна и Собака — мужские; Бык, Заяц, Змея, Овца, Птица и Свинья — женские. Китайский цикл открывается мужской Мышью Дерева на три года раньше индийского, так что каждый rab-byung начинается с года женского Зайца Огня, как это было и в 1027-м, и в 1987 году. Хеннинг приводит пример: 1989 год — «Змея Земли 17-й прабхавы». Тибет ведёт также царскую эру с 127 года до н. э., в которой год, начавшийся в начале 2006-го, — это 2133 год.

Основной труд по всему этому — White Beryl (Vaiḍūrya dKar-po), написанный регентом Сангье Гьяцо (Sangs-rgyas rGya-mtsho, 1653–1705). Он правил Тибетом с 1679 года и завершил Красный дворец Поталы. White Beryl он написал между 1683 и 1685 годами, чтобы отметить новый шестидесятилетний цикл, который в гадании по стихиям начинался с года мыши дерева, 1684-го. Из его тридцати пяти глав главы с 20-й по 32-ю посвящены гаданию по стихиям. В 1695 году, как сообщает Дордже, регент основал лхасский sMan-rtsis-khang, где медицину и астрологию преподавали вместе. Рядом с White Beryl стоит Moonbeams ('Byung-rtsis man-ngag zla-ba'i 'od-zer) Лочена Дхармашри (1654–1717), написанный в 1684 году. Дордже считает его важным для живой традиции Пхугпа, потому что «более обширный White Beryl… сегодня имеет прерванную передачу». Сам календарь Пхугпа восходит к 1447 году и до сих пор остаётся самым распространённым, наряду с традицией Цурпху.

Год рождения в тибетском счёте — больше, чем животное: он несёт в себе набор личных сил. У каждого из шестидесяти лет четыре аспекта, связанных со стихиями. Первый — жизненная сила (srog), «жизненная сущность, пребывающая в сердце… с момента рождения до момента смерти». Её определяет животное, и это стихия его направления: дерево для Тигра и Зайца, огонь для Змеи и Лошади, железо для Обезьяны и Птицы, вода для Мыши и Свиньи, земля для Быка, Дракона, Овцы и Собаки. Второй — тело (lus), которое управляет здоровьем. Третий — власть, или судьба (dbang-thang), которая управляет «богатством, имуществом, пищей, одеждой и потомством» и является стихией, дающей году имя. Четвёртый — удача, конь ветра (rlung-rta), означающий «благую участь и добрую славу». Часто добавляют пятую силу, жизненный дух (bla): стихию, которая является «матерью» собственной жизненной силы. Дордже подчёркивает, что в этой буддийской системе «судьба» означает «созревающее следствие… прошлых деяний (кармы), а не… необратимо предопределённый рок». Каждый год альманахи соизмеряют каждую силу со стихией нового года и отмечают её белым или чёрным камешком. Когда сила слаба, есть обряды, чтобы её восстановить: выкуп жизненной силы, молитвенные флаги, поднятые для коня ветра.

Как тибетцы на самом деле пользуются всем этим, описывает Далай-лама в предисловии к книге Дордже. Важные решения, «такие как браки или деловые соглашения», часто принимают только после гадания. Когда рождается ребёнок, «они хотят знать его виды на будущее». Расчёты делают астрологи, «которые работают и учатся вместе с тибетскими медиками». Институты sMan-rtsis-khang в Лхасе и Дхарамсале и сегодня составляют для всех ежегодный альманах (lo-tho). Большинство людей, пишет Дордже, обращаются к упрощённым таблицам и печатным альманахам или, чаще, к чёткам, игральным костям и другим способам; полные расчёты оставляют специалистам. Он подчёркивает, что предсказания «считаются не детерминистскими, а предостерегающими и предписывающими». Если предзнаменования неблагоприятны, человек совершает обряды, чтобы их обезвредить: чтения, мантры, дымные подношения, нитяные кресты, амулеты и молитвенные флаги, которые видны повсюду в тибетском пейзаже. Сам год начинается с Лосара, в феврале или марте. Тибетский год близок к китайскому лунному году, но не тождествен ему: по Корню, примерно в одном году из трёх китайский год начинается на месяц раньше.

Честная картина, которая складывается, — это картина синтеза. Двенадцать животных пришли в Тибет из Китая, и Хеннинг замечает, что их «иногда ошибочно называют китайским зодиаком». В Тибете они живут внутри системы, которая уже не просто китайская. Хеннинг пишет, что расчёты календаря происходят исключительно из индийской Калачакры, тогда как имена лет и большинство символов альманаха пришли из Китая. Синтез обоих — тибетский, и тибетскими же, подозревает Дордже, являются многие тексты, которые якобы пришли из Китая. Источники откровенны и о пределах традиции: Хеннинг пишет, что самая распространённая форма календаря, Пхугпа, «ныне в плачевном состоянии» и нуждается именно в той реформе, к которой побуждает литература Калачакры. Вывод Дордже помещает гадание по стихиям туда, куда его помещают сами тибетцы: оно «не противоречит высшим постижениям буддизма», а предлагает «систематический подход к требованиям обыденной жизни».